– Моего друга действительно зовут Роберт Редфорд, но он, конечно же, не величайшая звезда сценических подмостков, голубого экрана и воскресного кино, как вы привыкли слышать. Короче говоря, он — продавец будок для собак.

В комнату вошел Мкликлулн и пожал руки всем гостям.

– Он похож на араба, — прошептала пухленькая женщина лет сорока.

Ройс, похлопав Мкликлулна по плечу, уверенно заявил:

– Редфорд — лучший торговец из всех, кого я встречал.

– Еще бы! — изрек мистер Дитвелер — единственный из всех игроков местной лиги по боулингу, умеющий прилично бросать шары, и потому считающий себя докой во всех вопросах. — Ведь он умудрился продать тебе свой товар, хотя собак у тебя от роду не водилось.

– Тем не менее, как любила говаривать одна моя знакомая, прежде чем дать кавалеру от ворот поворот, не худо бы хотя бы мельком взглянуть на него.

И Ройс повел гостей через кухню, где горел свет, где стоял открытым работающий холодильник («Ройс, холодильник открыт!», «Наверно, кто-то из твоих детей забыл захлопнуть дверцу», «Если бы мой сын сделал такое, убить бы я его, пожалуй, не убил, но выпорол бы по первое число!»), где работали одновременно микроволновая печь и электродуховка и где из крана текла горячая вода. От увиденного одна женщина побледнела и едва не хлопнулась в обморок.

Стремясь по привычке сберечь прохладу в доме, а следовательно, и электроэнергию, гости попытались побыстрее проскочить наружу, и у двери, естественно, возникла сутолока.

– Спокойнее. Без паники. Дом не горит, — сказал Ройс, но впечатления его слова ни на кого не произвели.

По пути к заднему дворику, где стояла конура, Дитвелер, заговорщически подмигнув, тихо спросил у Ройса:

– Признавайся, приятель. С кем из боссов проклятой энергокомпании ты так крепко сошелся, что тебе подняли квоты на электричество?

Улыбнувшись, Ройс покачал головой.